Расширения Joomla 3

Н. В. Федорова. Археология севера Западной Сибири после В.Н.Чернецова. Эпоха железа // Проблемы историко-культурного наследия древних и традиционных обществ Западной Сибири и сопредельных территорий. Томск, изд-во ТГУ, 2005. С.48-50

Прошло полвека после выхода в свет основных работ В.Н.Чернецова и В.И.Мошинской по археологии севера Западной Сибири. Эти публикации положили начало «эре Чернецова» в археологии Приобья, которая не закончилась до сих пор, несмотря на огромный количественный и качественный прирост источников, появление различных возможностей абсолютного датирования, несмотря на то, наконец, что культурно-хронологическая схема развития западносибирских древностей (классификация), предложенная В.Н.Чернецовым, давно подвергается уточнениям, в том числе и значительным.

Эта самая схема, впрочем, была для Валерия Николаевича лишь способом упорядочения материала, подготовки базы решения основной задачи, которую он предельно точно сформулировал во введении к «Древней истории Нижнего Приобья»: «воссоздание истории народностей, населявших Приобье, и, в частности, этногенеза обских угров» (Чернецов, 1953, с. 9). Уточню: главным образом этногенеза обских угров.

Археология севера Западной Сибири «после В.Н.Чернецова» решает те же задачи, т.е. воссоздает по мере возможностей этническую историю народов Западной Сибири. В период с конца 60-х до начала 90-х диапазон мнений на эту тему колебался от общих утверждений обско-угорского или самодийского происхождения археологических культур до более конкретных определений типа «древние ханты» или «древние манси» (иногда с вариациями – протоханты, протоманси). Любая из точек зрения при этом нуждалась в допущении миграций, как основного механизма формирования культур региона. Надо отметить, что центр исследовательских интересов довольно резко сместился к югу, в Среднее Приобье – Прииртышье, поэтому создалось то странное положение с «протоненецкими» или «древнененецкими» культурами – по выражению А.В.Головнева: «Самый крупный из коренных народов Российской Арктики остался без археологии» (Головнев, 2004, с. 32).

Происхождение современных коренных народов западносибирского севера, их этногенез и сейчас «вопрос номер один» для североведов - археологов и этнографов. На втором месте – время и место формирования традиционных способов хозяйства и традиционной культуры. При этом подразумевается, что Крайний Север, в частности, весь полуостров Ямал, был заселен очень рано, не позже мезолита, соответственно, проблема состоит в том, чтобы «этнически» атрибутировать его население в различные периоды. Решение этой проблемы становится не проще, а сложнее с накоплением материала и уходом из жизни различных гипотез типа «древнего палеоазиатского населения циркумполярной зоны Евразии» или «миграции оленеводов-самодийцев из Саяно-Алтая». И даже волевое распределение «культур по ненцам», вроде бы вполне логично предпринятое А.В.Головневым, который предложил соотнести бичевницкую культуру с европейскими ненцами, нижнеобскую – с нижнеобскими, а вожпайскую – с лесными ненцами и энцами (Головнев, 2004, с. 32), оставляет пресловутых «досамодийских» сихиртя в роли всего только «реальных обитателей тундры в эпоху, предшествующую развитию крупностадного ненецкого оленеводства» (там же, с. 33), при полной их этнической неопределенности.

Работы, проведенные Ямальской археологической экспедицией на севере Западной Сибири, в частности, на полуострове Ямал, в последнее десятилетие позволяют, мне кажется, сформировать новый взгляд на некоторые процессы, происходящие в регионе в эпоху железа – так получилось, что наш коллектив все эти годы работал буквально «по следам Чернецова», изучая те самые памятники, которые в свое время исследовали В.Н. Чернецов и В.И. Мошинская (библиографию наших работ см. на сайте: http//www.yamalarchaeology.ru).

Заселение Крайнего Севера связано непосредственно со становлением оленеводства – постепенным процессом, который мы можем теперь проследить на протяжении полутора тысяч лет: полученные в результате раскопок факты, в том числе на городище (жертвенном месте) Усть-Полуй, свидетельствуют о том, что оленеводство на севере Западной Сибири, во всяком случае, в его транспортном (санном) варианте сложилось уже в последние века до Р.Х., а специфический для кочевого северосамодийского (ненецкого) оленеводства набор признаков оформился к началу XII в. С окончательным сложением симбиоза «человек-олень» многие изменения в материальной культуре, остатками которой мы оперируем в своих построениях, становятся на самом деле отражением новых жизненных реалий, и далеко не всегда в их основе заложен этнический смысл.

Примером такой реакции на жизненные новации можно считать судьбу художественной резьбы по кости, прослеженную от анималистической скульптуры Усть-Полуя до творений мастеров современной Ямальской косторезной школы. Этот вид искусства всегда считался одним из наиболее древних у населения севера Западной Сибири. В.И.Мошинская совершенно справедливо пишет о том, что в «усть-полуйской скульптуре продолжала жить очень древняя традиция» (Мошинская, 1976, с. 91). Та же художественная традиция, но уже в бронзе, доживает до ХП века, а потом исчезает, вытесняясь привозными ремесленными вещами. Почти тысячу лет местное население вполне довольствуется ими, реализуя собственные художественные потребности в изготовлении резных пластин из кости на ремни поясов и украшая простейшим орнаментом оленьи налобники и рукояти ножей. Во второй половине ХХ века оленеводов переводят на оседлость, появляется постоянное население в городах и поселках – оно в каком-то смысле возвращается к оседлости дооленеводческого и раннеоленеводческого населения Нижнего Приобья, и «вдруг», «внезапно» традиционная анималистическая скульптура с явным древним мифологическим окрасом возрождается в работах современных ямальских косторезов.

Сходная судьба постигла и женское орнаментальное искусство – богатые меховые мозаики, которыми украшают свою одежду и обувь северные ханты, не характерны для их соседей – ненцев. Является ли причиной этого этническая специфика? Нет, скорее всего, опять же кочевой образ жизни и условия окружающей среды. Вероятно, в «оседлые времена» и на более южной территории, с которой начиналось освоение тундры, самодийская культура была также орнаментально насыщенна, как и угорская.

Этногенез народов севера Западной Сибири, отраженный в материалах фольклорных и письменных источников, выглядит не как наложение крупных миграционных потоков на автохтонное население или вытеснение первыми последнего (миграции самодийцев из алтайского очага, угров-коневодов с юга Сибири и т.д.), но как непрерывная цепь каких-то перемещений угорских и самодийских коллективов, конфликтов, смешения путем браков или наложения пришлой группы на местную основу, которая стала таковой также недавно, уничтожения обитателей какой-нибудь местности при военных набегах, реванша со стороны родственников уничтоженных, и так далее. «Порой может показаться, что средневековое Северное Приобье представляет собой театр непрерывных военных действий» (Перевалова, 2002, с. 36). Археологические источники рисуют нам такую же сложную, мозаичную картину, как и фольклор. Даже погребальные памятники XIX в. в низовьях Оби, которые, казалось бы, должны быть однозначно и определенно «этничны», О.А.Мурашко и Н.А.Кренке считают возможным интерпретировать лишь в общем «как позднеколониальный вариант культуры коренных народов Обдорского Севера», без уточнения остяцкой или самоедской их принадлежности (Мурашко, Кренке, 2001, с. 78).

Иными словами, время диктует нам возвращение к тому, что было наиболее привлекательным в работах В.Н.Чернецова –этнографической наполненности археологических изысканий. На новом витке спирали это называется интеграцией археологических и этнографических исследований или этноархеологией. Я думаю, что Валерий Николаевич приветствовал бы это направление в западносибирском североведении.

Литература
  • Головнев А.В. Кочевники тундры. Ненцы и их фольклор. Екатеринбург, 2004.
  • Мурашко О.А., Кренке Н.А. Культура аборигенов Обдорского Севера в Х1Х веке. М., 2001.
  • Мошинская В.И. Древняя скульптура Урала и Западной Сибири. Москва, 1976.
  • Перевалова Е.В. Войны и миграции северных хантов. // Уральский исторический вестник № 8, Екатеринбург, 2002.
  • Чернецов В.Н. Древняя история Нижнего Приобья. МИА№ 35, М, 1953.
   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования