Joomla модули на http://joomla3x.ru и компоненты.

Федорова Н.В., Гусев Ан. В. Древнее святилище Усть-Полуй: на перекрестке культурных традиций // Труды II (XVIII) Всероссийского археологического съезда в Суздале. Т. II. – М.: ИА РАН, 2008. – С. 175-177

Исследования археологического памятника «городище (жертвенное место) Усть-Полуй» ведутся силами творческого коллектива, объединенного вокруг Ямальской археологической экспедиции (ЯАЭ) с 1993 года по настоящее время. Памятник был открыт в 1932 году, стационарно исследовался в 1935— 1936 гг. Наши предшественники: автор раскопок B.С. Адрианов, а также В.Н. Чернецов и В.И. Мошинская в свое время определили общую дату памятника и эпонимной культуры - по мнению В.И. Мошинской это V—III вв. до н.э. (Мошинская, 1965. C.8), место в ряду культур эпохи раннего железного века, позиционировали его важность, как феномена многочисленных проявлений древней духовности. Ставился вопрос о происхождении населения, оставившего этот памятник (Чиндина, 1984), его связях с другими территориями (Larsen, Rainy, 1948. R 161). До сих пор дискуссии по поводу определения вида памятника - поселение или святилище, количества и датировки археологических слоев, этнической интерпретации и так далее не утихают (см. например, Ширин, 2003. С. 58-68). Объясняется это, скорее всего, огромным количеством и необыкновенным разнообразием находок из культурного слоя памятника, в числе которых как многочисленные бытовые вещи - ножи, наконечники стрел, фрагменты керамики, так и произведения древнего косторезного и бронзолитейного искусства. К сожалению, до настоящего времени опубликована лишь часть коллекций Усть- Полуя (Чернецов, 1953; Мошинская, 1953; Мошинская, 1965; Усть-Полуй: I век до н:э. ..., 2003; Древнее святилище Усть-Полуй..., 2007; Федорова, 2006), практически не опубликованы полевые материалы. Возникающие различные точки зрения зависят во многом от «вектора», заданного исследователем при рассмотрении памятника. Исследователи, рассматривающие Усть-Полуй с позиций «северного вектора» отводят ему одну из важных ролей в формировании культур севера Евразии. Южный «вектор» приводит к мнению о периферийности памятника по отношению к культурам юга и центра Западной Сибири и о заимствованиях многих элементов культуры.

Постановка проблемы сводится к поискам ответа на главный вопрос: что такое Усть-Полуй, и каков его вклад в общие процессы формирования и дальнейшего развития культур северо-востока Европы и севера Западной Сибири?

Наши работы, проведенные до 2008 года, позволили сделать некоторые важные выводы. Не имея возможности подробно останавливаться на всех полученных результатах, отметим главное. С самого начала - с 1993 г. - мы постарались сделать исследования максимально комплексными, в раскопках и последующей обработке результатов участвовали специалисты по исследованию палеопочв и пыльцы растений, дендрохронологи, палеозоологи, трасологии. В результате, во-первых, была уточнена дата одного из основных слоев Усть-Полуя на основе дендрохронологического метода - I в. до н.э. Авторы далеки от распространения этой даты на весь памятник, там, бесспорно, есть и более древние материалы, и более поздние - вплоть до средневековья. Но сам факт абсолютного датирования по трем образцам дерева в регионе, где есть непрерывная шкала дендродат глубиной в 5 тыс. лет очень важен для понимания памятника (Шиятов и др. 2000). Во-вторых, стало возможным представить общий природный и климатический фон этого времени - более теплый, чем современный климат способствовал большей залесенности региона (Панова, Янковская, 1999). В-третьих, результаты полевых работ позволили определить основную функцию памятника как крупного, возможно межплеменного, святилища. Обилие находок, что совершенно не характерно для поселения, следы жертвоприношений животных и человека, некоторые остатки сооружений отчетливо культового характера позволили нам говорить об этом с уверенностью. Наконец, в-четвертых, комплексные исследования материалов Усть-Полуя дают возможность ставить некоторые кардинальные вопросы формирования северных адаптаций, в частности, вопрос о возникновении транспортного оленеводства. Удалось доказать, что это произошло не позднее I в. до н.э., тогда как раньше ученые относили время появления оленеводства ко времени не ранее середины - второй половины I тыс. н.э.

Возобновление стационарных раскопок Усть- Полуя в 2006 году было связано с расположением памятника в черте города: после сноса стоящего там здания бывшего гидропорта угрозы самому его существованию стали возникать постоянно. Сейчас исследования памятника проводятся в содружестве с Институтом экологии растений и животных УрО РАН и Отделом археологии МАЭ РАН, с которым подписан договор о сотрудничестве на ближайшие три года. В результате изучения самого памятника и всех его коллекций, в том числе хранящихся с 1935-1936 гг. в МАЭ, планируется подготовка коллективной монографии.

За годы раскопок ЯАЭ на памятнике были зафиксированы сооружения, позволяющие отчасти представить себе обустройство древнего святилища.

Памятник расположен на мысу, образованном высоким коренным берегом р. Полуй недалеко от его впадения в Обь, являющимся западной границей памятника, и двумя логами, ограничивающими территорию с севера и юга. С напольной стороны - востока - В.С. Адриановым и, позднее, В.Н. Чернецовым и В.И. Мошинской были зафиксированы вал и ров, в настоящее время уничтоженные застройкой. Мыс несколько выдается по сравнению со всей остальной террасой в сторону широкого разлива обеих рек, он и сейчас является притягательным для населения. Вдоль северного и западного краев мыса на краю площадки памятника были зафиксированы остатки трех кострищ, расположенных по дуге относительно друг друга. Следы от крупных очагов отстояли друг от друга на два - три метра, кострища были устроены на подстилках из бересты, окружены деревянными конструкциями - рамами. Вокруг очагов теми, кто их устроил или посещал, оставлены как части вещей, так и целые артефакты: наконечники стрел, рукоятки ножей, панцирные пластины, костяные ложечки со скульптурными изображениями, части луков, обломки специальных сосудов для плавки бронзы - тиглей и т.д. Северная сторона мыса, обращенная в лог, изобиловала находками другого рода: там было обнаружено два женских погребения; куча крупных обожженных камней; остатки своеобразной «жертвенной кучи», состоящей из щепы, остатков дерева, собачьих черепов, костей и даже скелетов пушных животных, берестяной коробки с целой тушкой мумифицированной птички, семян хвойных растений, вещей из кости и дерева; в логу были вскрыты фрагменты двух небольших по площади сооружений (диаметр их около двух метров), более всего похожих на вместилища для культовых предметов. На стене одного из них зафиксированы следы обливания кровью и растопленным жиром жертвенных животных.

В центральной части площадки памятника (по-видимому, наиболее посещаемой части святилища) открыты не менее интересные сооружения: настилы и рамы из дерева с выкладками из костей животных, орудий труда и оружия. Такие настилы до сих пор сооружают северные ханты, на них хранятся кости медведя или жертвенных животных. Из материалов раскопок 1935-1936 гг., опубликованных В.И. Мошинской, очевидно, что остатки таких настилов были и на территории раскопов В.С. Адрианова: например, в раскопе V было обнаружено 15 черепов собак с пробитыми черепными крышками (Мошинская, 1965. С. 13). Так как все они сосредоточены в одном квадрате, представляется вполне вероятным, что изначально все они также размещались на подобном настиле. Было зафиксировано несколько комплексов-выкладок из частей вооружения (наконечников стрел, фрагментов доспехов). Некоторые наконечники располагались группами, все они были воткнуты в землю под углом к поверхности, как будто ими стреляли с некоего расстояния. Надо отметить, что при большом разнообразии типов наконечников стрел, втыкались в землю только наконечники вполне определенного типа, типологически наиболее «древние». Этот факт также вызывает в памяти аналогичные действия современных обских угров (ханты и манси), стреляющих из лука при приближении к особо почитаемым святилищам.

Еще одна куча обожженных и растрескавшихся под действием огня камней была зафиксирована в раскопе 2007 года на центральной площадке святилища. Она в целом аналогична той, которая располагалась в его северной части, но меньше размером. Многие остатки конструкций или комплексов находок сверху пересыпаны светлым песком и слегка обожжены. Создается впечатление, что приходившие на это место для совершения обрядов люди стремились изолировать то действие, которое уже в прошлом, от того, которое предстояло. В полевых сезонах 2006-2007 гг. нами были зафиксированы следы цветной металлобработки на памятнике: углисто-золистое пятно со сплесками бронзы и отливками из нее, как законченными, так и испорченными. В непосредственной близости от такого пятна стояло несколько сосудов на поддонах. Подобный же комплекс зафиксирован и В.С. Адриановым: в его раскопе 1 сосуд на поддоне соседствовал с углистым пятном и бронзовым антропоморфным изображением. Интересно отметить, что остатки эти свидетельствуют о довольно примитивном характере действий с металлом. С другой стороны - в культурном слое обнаружены образцы изделий, моделей для отливок и даже форм, весьма совершенных по качеству (рис. 1). Важный вопрос, который мы пока только ставим: что значат эти разные по уровню совершенства остатки? Разный уровень мастеров? Разные технологии, применяемые в разных обстоятельствах, связанных с какими-то религиозными действиями? Или расширение округи притяжения святилища, на которое попадали как люди, профессионально умевшие обращаться с металлом, так и те, для кого это было лишь особым видом культовой практики?


Рис. 1. Святилище Усть-Полуй.
Круглая бронзовая бляшка с гравировкой.
Раскопки 2006 г.

Результаты обработки богатейших по любым меркам коллекций Усть-Полуя опубликованы пока только частично. Хотим обратить внимание на публикации Н.А. Алексашенко, которая на основе применения экспериментально-трасологического метода существенно уточнила назначение многих найденных на Усть-Полуе орудий из кости, в частности, выяснила, что костяные элементы упряжи, до сих пор считавшиеся собачьими, на самом деле являются частью оленьей гарнитуры (Алексашенко, 1999, 2005, 2006). Интересным представляется наблюдение о традиционности многих форм орудий Усть-Полуя: они сохранились в современной культуре обских угров, практически, без изменения. К ним относятся некоторые типы наконечников стрел, рыбные костяные ножи, орудия из лопаток оленя, плоские ложечки, элементы оленьей гарнитуры и т. д. То же можно сказать и об орнаментах. Найденные в культурном слое памятника изделия из дерева и бересты свидетельствуют об этом совершенно недвусмысленно. Исследования археологических памятников эпохи раннего железа в бассейнах рек Нижнего Приобья в скором времени позволят представить уточненную по сравнению со схемой В.Н. Чернецова картину развития культур территории в это время. Предварительно можно сказать, что русло реки Оби делит ее на два ареала: западный, представленный памятниками бассейнов рр. Сыня, Войкар, Собь; и восточный, очерченный памятниками бассейнов рр. Полуй и Куноват. Можно сказать, что западный ареал обнаруживает тяготение к культурному кругу северного Приуралья и республики Коми, начиная с раннеананьинского времени и даже, возможно, ранее. Восточный ареал теснее связан с собственно кулайским ареалом Среднего Приобья. Святилище Усть-Полуй, бесспорно, посещалось населением и того и другого ареалов, являясь центром общения, совместной религиозной практики, обмена товарами. Именно поэтому Усть-Полуй способствовал взаимной интеграции культур и выработке единых хозяйственных систем, мировоззренческих идей, художественных канонов. Результат прекрасно читается в более поздних, средневековых проявлениях, и ярче всего - в художественной бронзовой пластике эпохи раннего и развитого средневековья.

Литература:

Алексашенко Н.А., 1999. О назначении костяных изделий Усть-Полуя // Современные экспериментально-трасологические и технико-технологические разработки в археологии. СПб.

Алексашенко Н.А., 2005. Резная кость Усть-Полуя: взгляд трасолога // Научный Вестник. Издание администрации Ямало-Ненецкого автономного округа. Вып. 4. Салехард.

Алексашенко Н.А., 2006. Усть-Полуй: техника художественной резьбы по кости // Уральский исторический вестник. № 14. Екатеринбург.

Древнее святилище Усть-Полуй., 2007. Буклет. Салехард. Мошинская В.И., 1953. Материальная культура и хозяйство Усть-Полуя // МИА. № 35.

Мошинская В.И., 1965. Археологические памятники севера Западной Сибири // САИ. Вып. ДЗ-8.

Панова Н.К., Янковская В., 1999. Опыт палеоэкологических реконструкций по данным спорово-пыльцевого анализа отложений археологических памятников в Ямало- Ненецком автономном округе // Экология древних и современных обществ. Тюмень.

Усть-Полуй: I век до н.э. 2003. Каталог выставки. Салехард, СПб.

Федорова Н.В., 2006. Родословная ямальского раскопа: Усть-Полуй - жертвенное место в черте Салехарда // Северные просторы. № 1-2. М.

Чернецов В.Н., 1953. Усть-полуйское время в Приобье // МИА. № 35.

Чиндина Л.А., 1984. Древняя история Среднего Приобья в эпоху железа. Томск.

Ширин Ю.В., 2003. Верхнее Приобье и предгорья Кузнецкого Алатау в начале I тыс. н.э. Новокузнецк.

Шиятов С.Г., Мазепа В.С., Хантемиров Р.М., Горячев В.М., 2000. Итоги и перспективы использования дендрохронологического метода для датировки археологических, исторических и этнографических памятников на территории ЯНАО // Научный Вестник. Издание администрации Ямало-Ненецкого автономного округа. Вып. 3. Салехард.

Larsen Н., Rainy Fr., 1948. Ipiutak and the Arctic Whale Hunting Culture. New York.

 

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования