Joomla модули на http://joomla3x.ru и компоненты.

Гусев Ан. В. Из глубины веков: святилище Усть-Полуй и жители субарктики // Холодок. № 1 (14). 2016. – С. 59-65.

Суровый климат и присутствие вечной мерзлоты одни из отличительных признаков субарктического пояса, опоясывающего Евразию примерно между 60° и 70° с. ш. [https://ru.wikipedia.org/ wiki]. Проживание здесь человека вряд ли можно назвать комфортным даже в наши дни, и тем более, это относится к периодам древности. Существует даже распространенное заблуждение, выражающееся в часто задаваемом археологам вопросе: да какие здесь могут быть культуры, здесь же одна дикость. Однако, это глубоко не верно. Интенсивное развитие археологических исследований в регионе, поддержанное Правительством Ямало-Ненецкого автономного округа, позволило вскрыть целый пласт малоизученной дописьменной истории. И, как оказалось, именно мерзлота и холодный климат, замедлив на многие столетия процесс разрушения органических материалов, сыграли на руку археологам, подарив невиданные ранее источники. Впрочем, далеко не все археологические памятники могут похвастаться «особой сохранностью» находок, потому в качестве примера взят лишь один из таких объектов. Промежуточным итогам изучения древнего святилища Усть-Полуй и будет посвящена статья.

В одном из выпусков настоящего журнала за 2015 г. уже была представлена работа, написанная по итогам антропологических исследований останков людей со святилища [Багашев, Ражев. 2015]. Это только одна из проблем древней истории, которые можно изучать на примере Усть-Полуя. Коллекции его очень разнообразны и перечень вопросов, решаемых на этом материале, крайне широк. Итак: чем жили эти древние обитатели западносибирской субарктики, каковы были их повседневные занятия?

Археологический памятник Усть- Полуй расположен в черте г. Салехарда Ямало-Ненецкого автономного округа. Памятник был выявлен при строительстве здания гидропорта и рытье котлована под фундамент в 1932 г. В 19351936 гг. первые раскопки провел ленинградский исследователь В.С. Адрианов. Результаты их были опубликованы В.Н. Черенецовым и В.И. Мошинской. В 1993-1995 гг. исследования памятника были возобновлены Ямальской археологической экспедицией под руководством Н.В. Федоровой. Продолжились в 20062015 гг. Н.В. Федоровой и А.В. Гусевым. Основной период функционирования памятника относится к I в. до н.э. — I в. н.э., кроме того, посещения территории святилища происходили в более раннее и позднее время, главным образом в пределах эпохи раннего железа.

Рыболовы и охотники.

Судить о древнем рыболовстве на археологическом материале можно как по количеству костей рыб и рыбьей чешуи в культурном слое памятников, так и по наличию сохранившихся орудий: крючков и рыболовных спиц из оленьего рога, каменных грузил. К слову, наличие большого объема рыбных остатков — нехарактерный признак. В обычных условиях на поселениях встречается мало рыбьих костей, так как они истирались для получения рыбной муки, съедались собаками. Большинство костей рыб, обнаруженных на Усть-Полуе, принадлежали налиму, нельме и сиговым породам — все они добываются в Оби и ее крупных притоках, к которым относится и Полуй [Косинцев, Бачура, Корона, Некрасов, Пантелеев. 2012. С. 84. Табл. 3]. Во много раз меньше остатков таких видов, как щука, язь, карповые. В Оби и ее притоках, вероятнее всего, применялся сетевой лов, добыча с помощью крючковых снастей и плетеных ловушек, тогда как на озерах и малых реках рыба черпалась из деревянных запоров и фитилей. Остановимся на этом подробнее.

В наличии у древнего населения плетеных сетей сомнений быть не может: фрагменты крупноячеистой сети из растительного волокна, каменные грузила, в том числе с сохранившейся берестяной оберткой, были найдены на поселении Горный Самотнел древностью в 4-5 тыс. лет, т. е. задолго до возникновения Усть-Полуя. Наиболее вероятным сырьем для изготовления таких нитей могла служить крапива, произрастающая в северных широтах. Традиция изготовления сетей и тканей из крапивного волокна была хорошо знакома обским народам, о чем неоднократно писали этнографы. На Усть- Полуе найдено несколько фрагментов тканей и веревок из какого-то растительного волокна, вероятно крапивы. Есть также фрагменты тканей и из шерстяного сырья — редкий случай за всю историю исследований Приобья, когда удавалось обнаружить подобные вещи. Усть-полуйские экземпляры являются самыми крупными из известных сегодня находок, поскольку происходят из замороженного культурного слоя. Можно полагать, что каменные грузила в виде массивного круглого изделия с просверленным в центре отверстием, обнаруженные на памятнике, применялись в комплекте с какими-то крупными сетями (рис. 1). Впрочем, это всего лишь одна из вероятных версий. В древности могли существовать и совсем другие по устройству ловушки, где кольцевидное грузило было столь же необходимо. Например, еще каких-то сто лет назад, у обских ханты использовалась рыбная ловушка «калыдан». По своему устройству она совершенно не похожа на привычные в наши дни рыболовные снасти, потому может служить маленькой демонстрацией того многообразия изобретений, что были когда-то придуманы человеком, но потом утрачены.

Усть-полуйские рыболовные крючки, вырезанные из рога, предназначены для известного с глубокой древности и самого простого способа лова (рис. 2, 1-2). Приманкой при таком способе лова служила мелкая рыба — окунь, чебак, закрепленная на крючке, а добычей — более крупные рыбы, щука или налим. Приманка с крючком, привязывалась к деревянному поплавку, и далее к шесту, закрепленному на берегу. Этот прием ловли известен как жерлица. Крючки с приманкой могли насаживаться и по нескольку на одну нить, наподобие современных переметов.

Вырезались такие крючки из твердой части рога северного оленя простым железным ножом. Жало дополнительно иногда подрабатывалось на каменном абразиве. Кроме цельнороговых, на Усть-Полуе известны и отдельные жала, скорее всего, от комбинированных крючков, крепившихся к деревянным основаниям (рис. 2, 3-4). Вполне вероятно, что были широко распространены и простые цельнодеревянные крючки, хотя на Усть-Полуе они и не сохранились. Те и другие описаны финским этнографом У.Т. Сирелиусом у северных хантов [Сирелиус, 2001. С. 270.]. Видимо, аналогичным образом применялись и рыболовные спицы. Читателю может показаться, что такие крючковые снасти малопродуктивны в использовании, но в древности картина, скорее всего, была совершенно иной, и их роль в рыбной ловле могла быть куда выше.

Более всего в коллекции Усть-Полуя представлен охотничий инвентарь — наконечники стрел, детали луков, наконечники рогатин. Лук являлся универсальным орудием, применяемым на охоте, боевой стычке и даже при добыче крупной рыбы. К сожалению, об устройстве усть-полуйских луков известно не много, поскольку деревянных частей самих луков не найдено. При этом из культурного слоя памятника извлечены десятки концевых пластин на лук из рога северного оленя (рис. 3, 1). 

К луку прилагался определенный набор стрел. На Усть-Полуе собрана большая коллекция наконечников, преимущественно из кости и рога северного оленя. Это самая многочисленная категория находок на памятнике (около 500 ед.), уступает лишь обломкам керамических горшков, что, безусловно, тоже не случайно. К наконечникам стрел относились как к одному из самых «богоугодных» даров с самой глубокой древности, Их жертвовали на святилище по самым разным случаям. От благосклонности духов зависело здоровье и охотничья удача, потому они имели законное право «требовать» соответствующие подарки.

Разнообразие форм и размеров наконечников стрел демонстрирует сложившуюся систему специализации их под конкретную цель. Здесь и длинные наконечники с мощным сечением, ориентированные на добычу оленя, или, возможно, лося (рис. 3, 2). Известные по этнографии «томары» — наконечники, имеющие закругленное окончание, применялись для оглушения пушного зверя, главным образом белки (рис. 3, 3). Что немаловажно, такие стрелы не застревали на ветвях деревьев в случае промаха охотника. «Когтистые» наконечники ориентированы на добычу птицы, они именуются так в силу особенностей своей конструкции (рис. 3, 4). Можно предположить, что эта форма предшествовала более поздним железным наконечникам «срезням», получившим широкое распространение в эпоху Средневековья и Нового времени. Известны в коллекции Усть-Полуя и «гарпунные» наконечники, которые при попадании в цель отделялись от деревянных древков, позволяя охотнику удерживать добычу на специальном шнурке.

Первые оленеводы.

Один из важнейших исторических вопросов — появление оленеводства как культурного и хозяйственного явления. В наше время Ямало-Ненецкий округ, в котором по-настоящему жива и практически независима от помощи государства оленеводческая культура, уникален. Где же истоки этого явления? Зародилось оленеводство на севере или было принесено мигрирующим населением с юга? Эти вопросы давно беспокоят разных исследователей, изучающих культуру аборигенного населения. Однако, сегодня очевидно, что ответы на эти вопросы необходимо искать не в фольклоре или лингвистике, как это делалось прежде, а в памятниках дописьменной истории. Именно на Усть-Полуе удалось обнаружить самые ранние на сегодняшний день свидетельства существования оленеводства, конечно не в виде современного крупностадного хозяйства, но в его транспортном варианте. О том, что уже около рубежа эр местное население использовало оленью упряжку для переездов на дальние расстояния, свидетельствует ряд находок — детали вертлюгов и застежек упряжи, оленьи наголовники, детали деревянных нарт, роговые части хореев [Гусев, 2014] (рис. 4). К сожалению, не сохранилось ремней, соединяющих эти детали, или, скорее всего они не были оставлены вместе с ними. Впрочем, далеко не все исследователи, согласны с этой точкой зрения, полагая, что усть-полуйцам была известна езда не на оленях, а на собаках, издревле существовавшая у таежных охотников. Дело в том, что если рассматривать каждую из перечисленных категорий находок по отдельности, могут возникнуть определенные сомнения. Например, вертлюги — вполне универсальное изобретение и применялись они не только в оленьей и собачьей упряжи, но и для содержания дневных хищных птиц в неволе и в иных приспособлениях (рис. 5). Застежки в виде роговых палочек также применимы как в оленьей, так и в собачьей упряжи. Казалось бы, наголовники можно использовать только в обращении с домашним оленем. Но у ряда северных народов известен способ охоты на диких оленей путем отвлечения их внимания на дрессированного оленя-манщика, управляемого человеком посредством длинной веревки. Но и тут не все так просто: обучение такого оленя оказывается куда сложнее, чем упряжного, то есть, вряд ли эти явления могли существовать отдельно одно от другого.

Если же представить все имеющиеся данные в комплексе, то версия о возникновении транспортного оленеводства во время около рубежа эр и существовании его параллельно с собачьей вполне могла повлиять своего рода транспортная революция, то есть появление северного оленеводства. Это дало возможность части населения стремительно перемещаться на огромные расстояния, взаимодействовать, распространять новые технологии в обработке металлов и сырье для нее.

Древние литейщики и металлурги.

Вопрос о том, знали ли обитатели региона обработку металлов, также один из интереснейших сюжетов региональной истории. Его можно разделить на два отдельных направления — обработка цветных металлов и плавка железа. Первый, подразумевающий литье из сплавов на основе меди и олова, уходит своими корнями в предшествующую эпоху — бронзовый век. Специальные исследования сплавов, из которых отливались изделия с более южной территории — таежного Приобья, показали, что источниками сырья были, скорее всего, месторождения казахстанских и алтайских горно-металлургических центров [Кузьминых, Чемякин, 2005]. По мнению авторов, это во многом связано с исторической традицией поставок металла в Западную Сибирь именно из этих металлургических провинций. Связь эта оказалась столь прочна, что, по крайней мере, до начала I тыс. н.э. перекрывала возможности поступления сырья из других металлургических очагов, даже территориально более близких — зауральских месторождений и медистых песчаников Приуралья. Из привозного металла таежное население научилось отливать свои орудия труда, культовые изображения и украшения, выработав легко узнаваемый стиль, который иногда именуют уралосибирским (рис. 6). При отливке в дело шел как привозной металл, поступающий в виде лома или массивных бронзовых котлов, так и переплавленные свои же изделия. Многократная переплавка сибирских изделий сильно осложнила изучение источников сырья. 

Не исключен из этих исторических процессов и Усть-Полуй со своей коллекцией бронзовых отливок и украшений. Свидетельства достоверности плавки бронзы на площадке памятника представлены в виде скоплений капель металла у очагов, наличия изделий культового литья в местном стиле исполнения. Отличительной технологической чертой последних является отсутствие каких-либо следов доработки поверхности после получения изделия. По-видимому, в этом деле важнее всего был именно процесс отливания, после чего сама вещь «жертвовалась» духам-покровителям на их территории. Первые шаги в вопросе изучения сырья усть-полуйских находок уже сделаны — установлен химических состав находок. В дальнейшем предстоит осмысление полученных данных и включение их в систему общеевразийских связей.

Работа с железом предполагает иной, более сложный технологический уровень. Температура необходимая для перехода железа в жидкое состояние составляет около 1200 С°. Может показаться удивительным, но на Усть-Полуе удалось обнаружить и такой объект. При раскопках в 2010-2012 гг. на северной оконечности памятника были найдены остатки древнего рва. На краю рва были встречены остатки железообрабатывающего горна. Проведенный анализ этих шлаков показал их происхождение в результате плавки железных руд из одного рудного источника [Водясов, Гусев]. Исходя из моделей развития железообрабатывающего дела на других территориях, можно предположить, что усть-полуйцы добывали руду в окрестностях современного Салехарда. В отличие от месторождений цветных металлов, железная руда не является редкостью и ее никогда не транспортировали на большие расстояния. В качестве потенциальных районов могли служить восточные склоны Полярного Урала в 50-100 км от памятника, где располагаются изученные геологами месторождения. Однако более притягательной выглядит версия, что древние металлурги могли освоить небольшие рудопроявления, выходящие на поверхность. При этом такие выходы руды могут не представлять промышленного интереса и быть неизвестными современным геологам. Все обнаруженные на Усть-Полуе отходы производства представляют собой железистые шлаки горнового типа, то есть сформировавшиеся в рабочей камере горна, работающего без шлаковыпуска. Исходя из контекста обнаружения стенок горна, шлаков и стратиграфии слоев, после завершения сыродутного процесса древние мастера оставили горн. 

Наибольшее удивление усть-полуйский горн вызывает не с точки зрения самой технологии исполнения, а в контексте своей древности. Открытие свидетельств черной металлургии эпохи раннего железного века на широте полярного круга, выглядит, безусловно, настоящей сенсацией. Возможно, Усть-Полуй является на сегодняшний день самым северным местом в Евразии, где человек освоил производство железа уже на рубеже эр.

Древнее святилище.

У читателя может возникнуть закономерный вопрос — как же все описанное выше сочетается в одном археологическом памятнике? Все дело в том, что Усть-Полуй относится к числу неординарных археологических объектов, как представляется, выполнявших роль культового центра большой округи. Из похожих памятников можно назвать Няксимволь в Березовском районе ХМАО-Югры, однако он гораздо сильнее разрушен современной хозяйственной деятельностью. В таких местах осуществлялась не только собственно культовая практика, но большая подготовительная работа, проводимая перед совершением самих обрядов.

Если внимательно проанализировать современные святилища обскоугорских и самодийских народов, то можно заметить, что их устройство и совершаемые действия во многом перекликаются с материалами Усть-Полуя. Однако сейчас они отражают финальную часть посещения святилища — проведение обряда. Нет следов той важней работы, что проводилась заранее. Ведь, чтобы пожертвовать лоскут ткани, в древности необходимо было обработать сырье, получить пряжу и соткать плотно. Его нельзя было выменять у торговца, не было таких товаров в те времена. Чтобы «кормить» духов-покровителей требовались изготовить особые атрибуты — роговые ложечки с фигурными навершиями на рукоятях. Они делались индивидуально для каждого случая, иначе трудно было добиться ответной благосклонности божества. Охотничий и рыболовный инвентарь жертвовался всегда и во всех человеческих культурах, взамен получали удачную охоту или богатый промысел в предстоящем сезоне. Обработка металлов всегда была окружена ореолом сакральности, а в древнюю эпоху и подавно.

Очень важно понять, что изготовление всех необходимых культовых атрибутов для предстоящих церемоний не считалось обыденной процедурой. Потому такие предметы должны были изготавливаться на особых, соответствующих их предназначению местах. Можно полагать, что это и были небольшие площадки вблизи святилищ. Территория эта считалась сакральной, и посещение ее без специальной цели могло навредить человеку. С этой точки зрения становится объяснимым то неординарное количество изделий, которое было обнаружено на Усть-Полуе. Ведь, согласно общемировым канонам, предметы, попадая на святилище, становились собственностью духов-покровителей и уже никогда не возвращались обратно к прежним хозяевам.

ЛИТЕРАТУРА:

  • Багашев А.Н., Ражев Д.И. Жители субарктики две тысячи лет назад // Холод'ок. 2015. № 1(13). С. 57-63.
  • Водясов Е.В., Гусев А.В. Древнейшие свидетельства освоения человеком железа в Нижнем Приобье (по материалам раскопок Усть-Полуя в 2010-2012 гг.). В печати.
  • Гусев А.В. Комплекс предметов, связанных с оленеводством, по материалам святилища Усть-Полуй (Нижнее Приобье) // Уральский исторический вестник. 2014. № 2(43). С. 53-62.
  • Косинцев П.А., Бачура О.П., Корона О.М., Некрасов А.Е., Пантелеев А.В. Историко-экологические исследования археологического памятника Усть-Полуй // Археология Арктики. Материалы конференции. Екатеринбург, 2012. С. 80-85.
  • Кузьминых С.В., Чемякин Ю.П. Цветной металл памятников Барсовой горы I тыс. до н.э. (предварительные результаты) // Культуры и народы Западной Сибири в контексте междисциплинарного изучения. Томск, 2005. С. 123-134.
  • Сирелиус У.Т. Путешествие к хантам. Томск, 2001. 344 с.
  • Электронный ресурс. Режим доступа: https://ru.wikipedia.org/wiki/. (запрос от 30 апреля 2016 г.)

 

   
© Ямальская археологическая экспедиция, 2003-2017
Яндекс цитирования